"Великое восточнояпонское землетрясение" — субъективные наблюдения и первые уроки

P1040002R Доктор философии Центра сравнительного и международного образования Гонконгского университета Андрей Урода, проживающий в Токио, рассказал корреспонденту «Владтайм» о самой масштабной катастрофе в современной Японии – как очевидец событий.

«Великое восточнояпонское землетрясение» — именно такое название, в прямом переводе, дали японские СМИ трагедии. Впрочем, до конца оно не устоялось, но бегущая строка с новостями на телекартинке сопровождается чаще всего именно им.

Без четверти три пополудни 11 марта я был в токийском районе Хацудай, идя в юго-западном направлении по тротуару одной из важнейших транспортных артерий японской столицы — Косю кайдо. Хоть я и совершенно не верю во всякие приметы, но сказать, что землетрясение ничто не предвещало, будет несправедливо: погода в тот день была переменчивая, как настроение влюблённой девушки, и минут за 5 до светопреставления прошёл лёгкий так называемый слепой дождик — от тучки, в стороне от которой на нас светило солнце. Впрочем, зловещая и очень высокая автомобильная эстакада справа от меня закрывала свет, поэтому, несмотря на разгар дня и периодически выглядывающее солнце, было несколько сумрачно и контрастно. Слева от моего тротуара разбит длинный скверик, прямо под которым — неглубокий тоннель метро, примерно через километр уже выходящий на поверхность.

P1040003R Первая мысль: почему так качаются деревья, ведь ветра нет? Ветерок, конечно, был, и обманчивость длилась секунд ещё десять — я подсознательно решил, что он подул сильнее «по верхам»: дома, эстакада и всё такое… И вдруг я чуть не свалился с ног, ведь постоянный взгляд наверх давал ошибочные сигналы вестибулярному аппарату. Прозрение и понимание ситуации наступило мгновенно. Ещё секунд 10 — и новая мысль: это землетрясение беспрецедентно. Мне довелось пережить парочку сильных в 2005 году, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что я начал наблюдать вокруг себя.

Вспомнив документальный фильм National Geographic о землетрясении в Кобэ, где показывали упавшие на бок километры автоэстакады, я резко отвернул влево в сторону скверика. На эстакаде творилось нечто: осветительные опоры (а попросту фонари) раскачивались с амплитудой в 30-40 градусов, и при этом раскачивались хаотично, в разные стороны. Водители, как внизу на проспекте, так и вверху на эстакаде, не понимали, что им делать: то ли останавливаться, то ли продолжать движение. И если автомобили внизу в большинстве своём встали у тротуара, включив «аварийку», то те, которые были на эстакаде, продолжали двигаться, но уже очень медленно. Сила землетрясения тем временем нарастала, и становилось ясно, что оно будет длиться более минуты. Здания в этом районе — в основном 4-10 этажные офисы небольших компаний — также начали заметно раскачиваться. В голове возникло две мысли: первой было — под ногами качает, а внизу тоннель… Второй — сейчас начнёт рушиться какой-то дом… Этого, к счастью, не происходило.  Раскачивались и гремели рекламные щиты и вывески, ходуном ходили огромные стеклянные окна, но конкретно в том месте и в дальнейшем по пути домой и в тот раз так и не довелось увидеть ни одного разбитого стекла. Ни одной упавшей вывески или щита.

Стоявшие автомобили хаотично покачивались благодаря амортизаторам. Водители и пассажиры спокойно сидели в них. Никто нигде никуда не бежал. Никто не кричал. Никто не выскакивал из зданий. Лишь спустя минуту, когда землетрясение заметно пошло на убыль, офисные работники организованно, гуськом, стали без особой спешки спускаться по пожарным лестницам (они, как правило, снаружи) и собираться в сквериках. Многие потянулись к автоматам с напитками, которые, вопреки моим ожиданиям, не стали выдавать их бесплатно (такая программа в них есть, но, наверное, она требует ручного включения). Все автоматы работали. Некоторые автомобили медленно поехали. Некоторые остались у бордюра. По-прежнему никто не повышал голос, и тем более не было заметно признаков паники. Половина салариманов (от англ. salary man) уткнулась в мобильные телефоны, нажимая кнопки. Впрочем, я не понял, на что они надеялись — мне уже было хорошо известно, что писать сообщения в такой ситуации бесполезно: их вал просто блокирует серверы телефонных компаний. Но, возможно, кому-то удалось выйти с телефонов в Интернет, особенно в самом начале — до информационного затора. К слову, у многих на головах были серебристые противоударные капюшоны, чем-то напоминающие (уж извините!) небезызвестные ку-клукс-клановские балахоны. Точно такие же я видел уже ближе к дому на головах всех без исключения учащихся начальной школы, эвакуированных из здания на школьный стадион.

Обычно после землетрясения все информационные усилия в Японии направлены на выяснение нескольких, но важных подробностей: где находится эпицентр, какова магнитуда в эпицентре и интенсивность по принятой в Японии шкале в разных городах и есть ли опасность цунами. Об этом начинает извещать телевидение специальными текстовыми строками уже спустя минуту-две, и затем ещё раз или два — более уточнённо. Было ясно, что Токио выстоял на ура. Но было также ясно и то, что если эпицентр этого землетрясения в океане, то… Думать о самом плохом не хотелось, но в голове уже сложилась бесстрастная объективная картина — если да, то жертв будет много. Очень много.

Было ли страшно лично мне? Нет. Некоторый, вполне контролируемый страх был многократно перекрыт любопытством: а что будет дальше? Что будет через 30 секунд, через 5 минут, через 30 минут, когда я вернусь домой?.. Домой я действительно вернулся минут через 30, развернувшись и пойдя в обратном направлении. Навстречу попалось несколько маршрутных автобусов, ещё не переполненных, и эти пассажиры — счастливчики! Работали светофоры. Дружными рядами, иногда чуть ли не строем, шли уже одетые в плащи сотрудники компаний, отпущенные домой… Но куда им идти? Ведь после любого сильного землетрясения останавливаются все железнодорожные линии и метро для тщательнейшей проверки состояния путей. Это значит, что всем, кому физически не дойти до дома пешком, придётся либо ночевать в офисах, где, как правило, не хватает места для кушеток и диванов — не до жиру при токийских ценах недвижимости. Либо, что ещё хуже — на полу на станциях. Надо отметить, что некоторые линии в Токио смогли восстановить работу уже вечером 11 марта, а вот компания JR, крупнейший железнодорожный оператор, смогла это сделать  только к 7-8 часам утра. В каком-то смысле «повезло», что была пятница и застрявшие пассажиры имели все шансы отоспаться дома.

Дома меня ждал некоторый беспорядок. Пришлось заново переложить всю книжную полку и убрать все предметы с полок над телевизором — ведь толчки ещё продолжались, и шансы на афтершоки схожей интенсивности всегда есть в первые дни. В тот вечер трясло практически бесконечно: как это ни банально звучит, но и к разгулу подземной стихии, оказывается, можно привыкнуть. Упал с полутораметровой высоты, но не разбился стеклянный миксер. Фатально пострадала лишь любимая декоративная тарелка моей жены из полупрозрачного цзиндэчжэньского фарфора — и то она не разбилась окончательно, от неё откололись два диаметрально расположенных кусочка из-за удара о панель телевизора. Ни сам телевизор — плазменная панель диагональю 42 дюйма, ни полка под ним или стойки по бокам, ни какие-либо предметы внутри неё не пострадали — дверцы не открылись. Вспомнилось, что при покупке наше внимание продавец тогда заострил на факте, что дизайн этого предмета мебели рассчитан на сильные землетрясения — так оно и вышло. Была абсолютно цела вся посуда в шкафу на кухне… в общем, к вечеру в ещё трясущейся квартире уже был полный порядок. Сработала автоматическая защита системы подачи газа — чтобы её возобновить, следовало нажать и удерживать специальную кнопку, предварительно глянув в инструкцию, оставленную компанией-поставщиком.

Теперь о грустном. Разумеется, самое грустное в Японии мне показал немедленно включённый телевизор — так что цунами довелось увидеть в прямом эфире. Ясной стала и природа землетрясения — его уже многие годы ждали. Очевидно, что страна оказалась прекрасно готовой к землетрясению, но в то же время не готовой к масштабнейшему цунами, особенно к почти мгновенному — тому, которое приходит уже через 10 минут. Впрочем, тут можно сделать оптимистичный прогноз — будет проведена надлежащая работа и в этом направлении. Из телерепортажей уже ясно, что в безопасности оказались не только люди, сумевшие добежать до возвышенностей, но и те, кто очутился на верхних этажах крепких монолитных бетонных домов — волны прошли через нижние этажи крепких многоэтажек, но сами конструкции устояли. Вполне очевидно, что в пострадавших районах случится бум высокотехнологичного многоэтажного строительства с отказом от традиционной японской застройки у моря. Поэтому прогноз расцвета индустрии строительства и стройматериалов совершенно  справедлив. И именно эта отрасль окажется способна оживить экономику страны. Как это обычно и бывает в Японии — было неплохо, но сделают ещё лучше, намного лучше.

Интенсивность землетрясения в Токио можно сравнить с таковой на Гаити. В первом случае — город как стоял, так и стоит и живёт обычной жизнью, во втором — руины, ад, холера и смерть. В Токио, по состоянию на 19 марта, 1 (одно) разрушенное капитальное здание и 7 (семь) погибших, причём цифра, похоже окончательная (именно по итогам землетрясения). В Порт-о-Пренсе погибла большая часть населения, и мы никогда не узнаем точную цифру. К чему этот разговор? После землетрясения в Кобэ 1995 года в Японии в очередной раз, естественно, в сторону ужесточения, были пересмотрены нормативы капитального строительства. Японцы сегодня безо всякой иронии говорят о том, что здания, сооружённые после 1996-1997 годов, способны выдержать любое, даже лишь теоретически возможное землетрясение. Следовательно, в них можно не бояться жить и снимать жильё. Вообще. Дело в том, что самые современные технологии строительства предполагают использование лёгких и прочных материалов на лёгком же, но многократно укреплённом каркасе. В результате землетрясения в таких домах ощущаются… намного сильнее — здания попросту отыгрывают колебания. И действительно, в тишине в моей квартире я могу ощутить даже наилегчайшие отголоски землетрясений, происходящих, как правило, далеко — по лёгкому колыханию штор и звукам, исходящих от стыков конструкций. Вывод: именно абсолютное превалирование современных, высокотехнологичных прочных и лёгких зданий способствовало полному отсутствию коллапса каких-либо конструкций. Воистину: «людей убивают не землетрясения, их убивают здания».

Япония — часть гигантского Тихоокеанского вулканического кольца, опоясавшего весь Тихий Океан. Не так давно подземная стихия сравнимого масштаба разыгралась на противоположном конце этой системы — в Чили. Чуть спустя — в Новой Зеландии. Из российских территорий, как известно, аналогичному риску подвержены Курилы, Камчатка и, в какой-то степени, — Сахалин. Именно на Сахалине, в Нефтегорске, произошло одно из самых трагических в истории России землетрясений в 1995 году. В Японии «Великое хансинское» (в Кобэ),  как известно, было в 1996-м…

Способна ли российская Камчатка выдержать схожий удар стихии, если он, не дай бог, случится в её населённых районах? Выстоят ли постхрущёвские пятиэтажки Петропавловска? Какие технологии строительства вообще приемлемы для сейсмически рисковых и, в то же время, холодных, климатически суровых районах? В Токио, как известно, отсутствует центральное отопление, по ночам зимой в квартирах довольно прохладно, и жители сами решают, чем им греться (при этом пожароопасные керосиновые обогреватели старого поколения, не имеющие функции самовыключения при толчке к эксплуатации, строго запрещены) — пользование кондиционером «на нагрев» серьёзно увеличивает цифру в месячном счёте от энергокомпании. Понятно, что токийские и центральнояпонские стандарты не могут быть применимы для более северных районов. Но изучается ли у нас опыт сейсмостойкого строительства на севере Японии — на Хоккайдо? Каковы наши достижения в области новых материалов с теплозащитой? Сотрудничаем ли мы с Японией, к примеру, в области покупки если не стройматериалов, то хотя бы тёплых стеклопакетов или технологий в этой области? Наконец, не пора ли повернуть российский малый и средний бизнес в этом направлении, давая ему какие-то льготы или гарантии? На эти и многие другие схожие вопросы у меня, к сожалению, даже и близко нет ответа».

автор: Андрей Урода

Источник: http://www.vladtime.ru/2011/03/28/velikoe-vostochnoyaponskoe-zemletryasenie.html

Один отклик на “"Великое восточнояпонское землетрясение" — субъективные наблюдения и первые уроки

  1. Japan Center

    Конференция в Токио: «Новейшие разработки в сейсмостойком строительстве и безопасности зданий и сооружений. Технологии и материалы» http://www.capitalbe.co.uk/node/728

Добавить комментарий